Просмотренные публикации не запоминаются и вы можете видеть всё по нескольку раз. Зарегистрируйтесь чтобы видеть только новое.

ссср,   память,   история,   война
[ теги сайта ]

- сразу в цитатник  [x]

- редактировать  

Немцы считали его «пылью» и хохотали, загоняя в ловушку: они не знали, что простой слесарь заставит их в панике бросать свои танки

12 января 1943 года. Степь у хутора Дядин. Морозный воздух дрожит от гула дизелей. Двадцать немецких танков, словно стальные призраки, выползают из утреннего марева, отрезая путь 2-му батальону 58-й механизированной бригады. У наших — ни пушек, ни брони. Только винтовки, гранаты и пара противотанковых ружей, которые в войсках за длинный ствол и слабую отдачу окрестили «удочками» или «шомполами». Немецкие танкисты, видя беззащитную пехоту, не торопились. Они играли. Они методично загоняли батальон в мешок, предвкушая лёгкую победу. В их глазах русские солдаты были всего лишь «пылью», которую разметут гусеницы. Они ещё не знали, что в этой «пыли» прячется бывший слесарь-лекальщик с Мотовилихинского завода, для которого точность была не просто навыком, а смыслом жизни.

Фёдор Григорьевич Старцев попал на фронт лишь в сентябре 1942-го — завод, ковавший броню для танков, не отпускал ценных специалистов. Высокий, худощавый, с въевшейся в пальцы металлической пылью, он не выглядел былинным богатырём. В расчёте ПТР он был «вторым номером»: таскать патроны, подавать, заряжать. Но за день до того боя первый номер выбыл из строя. И теперь Фёдор остался один на один с ружьём, которое весило больше пуда. Когда танки пошли в атаку, он не заметался в окопе. Он сделал то, что делал на заводе, когда брак грозил сорвать план: нашёл уязвимое место. В степи был овраг — неглубокий, но с крутыми краями. Танки не могли преодолеть его с ходу, им приходилось сбавлять скорость и разворачиваться, подставляя борт.

Старцев, пригибаясь, побежал к этому оврагу. Он перекатился через бруствер, вжался в мёрзлую землю и замер, ожидая, когда первый «панцер» начнёт манёвр. Вот машина клюнула носом, замедляясь, поворачиваясь к нему тридцатитонным боком. Выстрел. Ружьё дёрнулось, выплюнув облако пыли. Танк дёрнулся и замер, окутавшись дымом. Немцы не поняли, откуда пришла смерть. Второй танк, пытаясь обойти подбитый, подставил корму. Ещё один выстрел — и он застыл, перекрыв проезд. Старцев бил хладнокровно, размеренно, как на заводском стенде. Четыре машины уже чадили в степи, когда враг наконец засёк стрелка.

По оврагу ударили из пулемётов. Пули взбивали фонтанчики земли, цокали по стволу ружья. Фёдор не ушёл. Он знал: если он замолчит, танки прорвутся к штабу батальона. Он переполз на десяток метров влево, пристроил ружьё на склоне и снова выстрелил. Пятый. Шестой. Немцы запаниковали. Они начали пятиться, давить друг друга, пытаясь вырваться из этого проклятого оврага. Танкисты выскакивали из машин и бежали, бросая технику. Те, кто ещё недавно хохотал, теперь в ужасе карабкались по скользкой земле, лишь бы убраться от этого невидимого стрелка.

К моменту, когда к хутору подошли наши «тридцатьчетвёрки», поле было усеяно одиннадцатью подбитыми и брошенными немецкими танками. Одиннадцать машин уничтожил один человек из ружья, которое солдаты в шутку называли «прощай, Родина». Но это была не шутка. Это была работа мастера, который не умел делать плохо.

Мало кто знает, что за этот бой Фёдор Старцев был представлен к званию Героя. И мало кто знает, что спустя всего несколько дней, 20 января 1943 года, в бою у станицы Калитвенской, он повторил свой подвиг. Он снова остался один, когда танки пошли в обход. Он подбил ещё три машины, но четвёртый, уже горящий, на полном ходу влетел в его окоп. Тела Фёдора не нашли — броня просто вмяла его в мёрзлую степь.

В наградном листе сухо сказано: «Уничтожил 14 танков и 1 бронемашину». Но за этими цифрами стоит другое: батальон, который не был стёрт с лица земли. Сотни солдат, которые вернулись к своим матерям и жёнам. И тихий, спокойный человек, который просто делал своё дело — пока мог стоять и пока ружьё стреляло.

1.    

2.    

3.