Pokazuha.ru
Автор: Черемис
Ссылка: http://pokazuha.top/view/topic.cfm?key_or=1577150
Командарм Дубынин
Разное > Время СССР
Командарм Дубынин: как генерал в Афганистане спасал своих бойцов вопреки приказам и инструкциям.
***
Он мог остановить операцию ради одного пропавшего солдата. Мог выкупить пленного у душманов за захваченные у них же деньги. Мог приказать купить бойцам кроссовки, если это повышало шанс сохранить им ноги после подрыва на мине. А когда Москва молчала, а его раненых били с пакистанской территории, генерал Виктор Дубынин сам отдал приказ открыть огонь. Для одних он был слишком неудобным командиром. Для других - тем самым генералом, который считал солдатскую жизнь важнее любой инструкции.
18 апреля 1991 года, когда до распада СССР оставались считаные месяцы, премьер-министр Японии Тосики Кайфу на встрече с Михаилом Горбачёвым поднял вопрос о принадлежности Кунашира, Итурупа, Шикотана и Хабомаи. Позже переговоры продолжились уже с представителями новой России.
Страна переживала тяжелейший экономический кризис. Японские предложения о кредитах и инвестициях выглядели заманчиво для части политической верхушки. Но передача островов не состоялась. В числе тех, кто жёстко выступал против уступок, называли начальника Генерального штаба генерала армии Виктора Дубынина.
Для Дубынина территория была не предметом торговли. Он прошёл такую школу, где за землю, людей и честь отвечали не заявлениями, а личным риском. Его характер сформировался задолго до высоких кабинетов - в бедной семье, в танковых войсках и особенно в Афганистане.
Виктор Петрович Дубынин родился в Курганской области в многодетной семье. Жили небогато, поэтому взрослеть пришлось рано. Десятый класс он окончил экстерном: нужно было работать и помогать семье. Но с детства Дубынин мечтал стать военным.
В 1961 году он поступил в Дальневосточное танковое училище. После выпуска перспективного молодого офицера направили в Краснознамённый Белорусский военный округ. Там он прошёл обычную, но тяжёлую командирскую лестницу: взвод, рота, батальон, затем танковая дивизия.
Там же произошла встреча с будущей женой Людмилой. По семейным воспоминаниям, знакомство началось почти случайно. Дубынин ехал в автобусе с другом, на одной из остановок вошла девушка, и приятель в шутку сказал: «Смотри, твоя жена идёт». Через месяц они встретились уже на свадьбе общих знакомых. Шутка неожиданно стала судьбой.
К началу 1980-х Дубынин уже был сильным командиром соединения. На учениях «Запад-81» его дивизию признали лучшей, а самого командира наградили орденом и направили в Академию Генерального штаба. После академии, в 1984 году, генерал-майор Дубынин получил назначение заместителем командующего 40-й армией.
А 40-я армия тогда означала Афганистан.
Именно там раскрылся его настоящий командирский характер. Дубынин был человеком жёстким, требовательным, хладнокровным, но при этом не равнодушным к солдатам. В Афганистане таких командиров запоминали быстро. С ним хотели идти на боевые операции, потому что знали: он не будет бросать людей ради красивого доклада.
Герой Советского Союза Руслан Аушев позже вспоминал, что если во время боя пропадал солдат, боевые действия фактически останавливались. Район блокировали, армия разворачивалась на поиск. Нужно было найти бойца — живым или мёртвым.
Для Дубынина это было принципом. Солдат не должен исчезнуть без следа. Его должны вытащить, вернуть, похоронить, если спасти уже нельзя. Командир не имел права махнуть рукой и продолжить операцию так, будто речь шла о потерянной вещи.
Иногда ради спасения людей Дубынин шёл на решения, которые могли стоить ему должности. В одном из эпизодов в районе Саланга его бойцы обнаружили мешки, набитые деньгами. По инструкции эти деньги следовало сдать. Но Дубынин приказал использовать их иначе — обменять на пленных советских солдат.
Позже, по воспоминаниям ветеранов, он прибегал к подобному не раз. Захваченные у противника деньги могли превратиться не в отчётную строку, а в шанс вернуть домой живых бойцов.
Формально это было нарушением. По человеческой логике — спасением людей.
В апреле 1986 года Дубынина назначили командующим 40-й армией. С его приходом подход к войне заметно изменился. Он не был сторонником бессмысленных лобовых атак и стремился максимально использовать разведку, авиацию, артиллерию и точные расчёты.
Он активно применял данные агентурной и технической разведки, использовал авиацию и высокоточные средства поражения. То, что позже назовут элементами «бесконтактной войны», Дубынин пытался реализовывать уже тогда: уничтожить противника до того, как советская пехота вступит с ним в прямой контакт.
Известность получили корректируемые боеприпасы. Операторы могли поражать входы в пещеры и укрытия, куда обычным огнём попасть было почти невозможно. Для горной войны это имело огромное значение. Если противник сидит в пещере, выбивать его пехотой — значит платить кровью. Дубынин предпочитал сначала бить техникой.
В первый год его командования потери личного состава удалось заметно снизить по сравнению с предыдущим годом. Это было не чудо, а результат изменения тактики.
Дубынин делал ставку на массированные вертолётные десанты, которые занимали господствующие высоты. За день могли высаживать по 2-2,5 тысячи человек. Такая тактика часто была эффективнее, чем медленное продвижение колонн и пехоты через опасные ущелья.
В горах тот, кто держит высоту, контролирует дорогу, ущелье и подходы. Поэтому для Дубынина захват высот был не эффектным манёвром, а способом уменьшить потери и лишить противника преимущества.
Его методы иногда выглядели необычно. В боях применяли так называемую огненную стену. Вертолёты поднимались над горами и сбрасывали бочки с горючим. Ударяясь о склон, они разбивались, разливали смесь, после чего её поджигали сигнальными ракетами. Пламя заставляло противника покидать засады и огневые позиции.
Это было жестокое оружие горной войны, но оно позволяло выбивать пулемётчиков и стрелков из укрытий до того, как они расстреляют колонну или десант.
Дубынин внимательно относился и к вещам, которые на первый взгляд казались мелочами. Полевые хирурги проанализировали последствия подрывов на противопехотных минах и заметили важную закономерность. Если солдат наступал на мину в сапогах, часто терял ногу вместе с сапогом. Если был в кроссовках, повреждение могло ограничиться ступнёй или пяткой.
Эти данные положили на стол командующему. Дубынин не стал рассуждать, положена ли такая обувь по форме. Он отдал приказ переодеть бойцов в кроссовки. Деньги на закупку снова нашли среди средств, захваченных во время операций.
Для армейской бюрократии это выглядело странно. Для командира, который видел раненых, всё было предельно ясно: если кроссовки сохраняют человеку шанс ходить, значит, их надо купить. Должность командующего армией не сделала Дубынина штабным генералом. Он не отсиживался в тылу и продолжал вылетать на задания.
Однажды, возвращаясь с операции, пара вертолётов заметила внизу караван с оружием. По инструкции можно было долететь до базы, вызвать авиацию и нанести удар по указанному району. Но это означало потерять время. Дубынин решил атаковать немедленно.
В ходе удара один из вертолётов, где находился сам командующий, был сбит. Лётчикам удалось посадить машину так, что никто не погиб. Но сам факт многое говорит о Дубынине: он не отправлял других туда, куда не готов был лететь сам.
Особенно яркий эпизод произошёл 15 мая 1986 года в районе Парчинарского выступа на границе с Пакистаном. Через этот район шёл кратчайший путь из Пешавара на Джелалабад и Кабул. С территории Пакистана по советской оперативной группе нанесли мощный огневой удар.
Под удар попал командный модуль, где находились офицеры во главе с Дубыниным. Выяснилось, что место посадки вертолётов было заранее пристреляно, а на высотах работали корректировщики. Первыми залпами ранило около десятка человек.
Нужна была срочная эвакуация. Дубынин вызвал вертолёт и обозначил место посадки. Пилот ответил, что сесть невозможно: плотный огонь, нужно спускать тяжелораненых на нижнюю террасу.
Тогда Дубынин вышел в эфир и произнёс фразу, которую потом вспоминали многие:
«Борт сорок третий! Я четвёртый! Выполнять приказ, а то я сам тебя собью».
Вертолёт сел под огнём. Раненых начали грузить на борт. Но была ещё одна проблема: огневые точки противника находились на территории Пакистана. Ответный удар по сопредельному государству требовал разрешения Москвы. Москва молчала.
Дубынин не стал ждать. Он развернул артиллерию и приказал ударить по позициям, откуда били по его людям. Это был не одиночный выстрел, а мощный огневой налёт. По сути, решение на грани крупного международного скандала.
Он прекрасно понимал, чем рискует. Но считал, что пока штаб ждёт разрешения, раненые могут умереть, а группа - попасть под новый удар. Это и была вся суть Дубынина: ответственность наверх он брал на себя, а людей старался вытащить любой ценой.
После Афганистана многие командующие получали заметное повышение. Дубынина же направили в Белоруссию командовать кадрированной, неразвёрнутой танковой армией. Фактически его вернули на уровень, близкий к тому, который он уже проходил до Афганистана.
Жена вспоминала, что ему было обидно. Но он не жаловался сослуживцам и не устраивал публичных разговоров. Просто продолжал служить.
На этой должности он пробыл всего 9 месяцев. Впереди у него были новые назначения, Генеральный штаб и тяжелейшие решения последних лет СССР и первых лет новой России. Но именно Афганистан стал тем местом, где стало ясно, каким командиром был Виктор Дубынин.
Он не был мягким человеком. Война не терпит мягкости. Он мог приказать ударить, высадить десант, поднять авиацию, применить огонь и подавить противника. Но при этом он не путал жёсткость с равнодушием. Для него солдат был не строкой в донесении и не неизбежной потерей. Это был человек, за которого командующий отвечает лично.
Поэтому бойцы и помнили его не только как генерала армии, а как своего командарма. Того, кто мог нарушить инструкцию, если инструкция мешала спасти человека. Того, кто выкупал пленных за деньги врага. Того, кто заставлял вертолёт садиться под огнём. Того, кто был готов принять на себя гнев Москвы, лишь бы его раненые остались живы.
Таких командиров наверху часто считают неудобными. В войсках их помнят десятилетиями.
Виктор Дубынин умер 22 ноября 1992 года на 50-м году жизни в Москве. Похоронен на Новодевичьем кладбище. Автор надгробного памятника — скульптор Александр Рукавишников.